Среда, 27 Январь 2016 14:15

Татьяна ГУСЕВА, жительница блокадного Ленинграда: Нас с сестрой спасла наша мама

Автор Угличская газета

Героическая битва за Ленинград – особая страница в истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

С момента освобождения города прошло 72 года, но в памяти переживших блокаду навсегда останутся события тех страшных дней. Голод, холод, постоянные обстрелы и смерть… Такое забыть невозможно. Из воспоминаний, слёз и даже молчания очевидцев складывается картина человеческой жизни в нечеловеческих условиях. Люди выживали, как могли.

Когда началась блокада, Татьяне Гусевой (до замужества Бурмистровой) было всего три года, а её сестре Зине восемь лет. Вместе с мамой и папой они жили под Ленинградом, на станции Александровка, в коммунальной квартире. В этом доме жили и другие семьи. В 1941 году отца забрали в армию, и они остались втроём.
– Первое время мама работала на станции, но потом было уже не до работы, нужно было где-то добывать еду, – рассказывает Татьяна Михайловна. – 125 граммов хлеба, которые мы получали по карточке, мама делила нам на завтрак, обед и ужин. Самым страшным горем было, если карточку украдут, тогда вся семья могла остаться без пропитания. Было и такое, что выданный по карточке хлеб кто-нибудь отбирал.
Лидия Николаевна Бурмистрова – мама нашей собеседницы, через некоторое время после блокады переехала в Углич, где прожила в Чурьякове до 101 года. Именно по рассказам своей мамы, а также отчасти по воспоминаниям сестры Зины и своим детским впечатлениям Татьяна Михайловна воссоздаёт картину тех страшных событий, которые они втроём пережили.
В самые тяжёлые дни первой блокадной зимы, когда смертность от голода достигла своего пика, в городе были съедены абсолютно все домашние и уличные животные. Тогда в пищу шло всё, что попадалось под руку.
– Оставляя нас дома, мама уходила с подругой в поле или лес выкапывать корешки и искать траву. Однажды они, не знаю как, спилили сосну, мама сняла с неё верхний слой коры, а белый слой принесла домой и сварила кашу. Спас нас и отвар из сосновых иголок, которые мама настаивала на воде, – там были витамины. Спасло ещё и то, что где-то нашли колодец, из которого впоследствии брали воду, – говорит Татьяна Михайловна. – Мама рассказывала, что однажды не смогла найти ни одной травинки – в близлежащих местах всё было съедено, и ей пришлось вернуться ни с чем. А в этот день был налёт, и чтобы не попасть под пули, она добиралась до дома ползком. Когда пришла, то увидела, что мы с сестрой съели всё, что она оставляла нам на целый день. Так хотелось есть.
Навсегда остался в памяти нашей собеседницы один эпизод с крошкой хлеба. Эта единственная, случайно найденная под столом крошка, говорит Татьяна Михайловна, стала для них с сестрой настоящим пиром. Запомнился ей также отвар из каких-то белых кореньев, от которого семья чуть не умерла, – слава Богу, отпились водой.
От неимоверного голода люди просто сходили с ума. От рассказов про людоедство бросает в дрожь:
– Самым страшным был, наверное, голод. Сестра рассказывала, что мама велела запираться не только на запор, но и просовывать между дверью и ручкой железную кочергу. Ведь оставляя нас одних, она не знала, к чему придёт. Уже позже мама рассказывала, что в квартире напротив люди съели свою восьмимесячную дочь. Было и такое, – говорит Татьяна Михайловна. – С ужасом вспоминали, как однажды к нам начал ломиться мужчина. Тогда нас спасла эта кочерга, которой мы подпирали дверь: он просто не смог к нам войти.
В июне 1942 года Татьяну с мамой и сестрой насильно погрузили в баржу и эвакуировали в Ярославль:
– Мама не хотела уезжать, говорила, что мы бы дотянули, ведь все верили, что близок день снятия блокады. Но нас погрузили и повезли. Когда переправлялись через Ладогу, на наших глазах взорвали впереди идущую баржу – все люди погибли. Было очень страшно, и мы не верили, что доплывём.
До самого Ярославля добирались в вагонах, в которых перевозили скот. По словам Татьяны Михайловны, тогда же начали выдавать еду: людей кормили кашей с маслом. От переедания многие так и не доехали до города – умерли прямо в вагонах.
– Нас с сестрой спасла наша мама, она не давала нам много есть, – говорит Татьяна Михайловна.
Из Ярославля эвакуированных хотели отправить в Сибирь. Не желая так далеко уезжать, Лидия Николаевна приняла решение бежать вместе с дочерьми в Мышкин, где жили её родители:
– Мы приехали в маленький, вросший в землю домик к бабушке. Зина тогда увидела растущую около дома крапиву и закричала: «Что же вы её не съели! Столько крапивы – как же мы теперь будем хорошо жить», – вспоминает Татьяна Михайловна.
Жизнь, казалось, налаживается. Вернулся с войны отец – с ранением, но главное – живой. В семье родился ребёнок, потом появился ещё один.
– Папу назначили работать продавцом в магазин. Но, несмотря на это, жили мы голодно. Было настоящим счастьем, когда он приносил оставшиеся в мешке крошки от пряников, – вспоминает Татьяна Михайловна. – Однажды в магазин к папе приехало городское начальство и попросило налить вина из огромной бочки. Папа не хотел её открывать, однако выхода не было. После этого за недостачу пришлось платить 200 рублей, которые наша семья еле насобирала. Однако деньги нас не спасли, и папу посадили на два года в тюрьму. Мама осталась одна с четырьмя детьми.
Чтобы хоть как-то прокормить своих детей, Лидия Николаевна переехала жить и работать в Чурьяково, а дети остались с бабушкой. Через два года вся семья воссоединилась. В Угличе Татьяна Михайловна окончила семь классов, потом поступила в медшколу:
– Так распорядилась мама, она сначала сестру отправила в медшколу, а потом и меня. Она говорила: случись что, кусок хлеба и остатки похлёбки у тебя будут. Видимо, блокада оставила глубокий след в сердце нашей мамы.
После окончания медшколы Татьяна Михайловна работала в Мышкине, где одновременно училась в вечерней школе. Там же познакомилась с будущим мужем. После поступила в мединститут, окончив который по распределению попала в Рыбинск. Здесь Татьяну Михайловну назначили главным врачом городского лечебно-физкультурного диспансера, который построили гораздо позже её назначения. В Рыбинске Татьяна Михайловна прожила 45 лет, а вот в Углич переехала недавно – в январе 2013 года.
– Живу в тихом уголке, вечером здесь такая красота, движения такого нет, как в Рыбинске, тихо и спокойно. И ещё в этом городе очень добрые и приветливые люди, – говорит Татьяна Михайловна.
Каждый год в памятный день 27 января блокадники собираются вместе за праздничным столом – в Угличе это стало традицией. «Здесь любят собираться вместе, – отмечает Татьяна Михайловна. – В Рыбинске для нас устраивали концерт. А здесь организуют застолье с чаепитием». Несмотря на то, что в Угличе Татьяна Михайловна недавно, она уже успела познакомиться с членами угличского общества «Жители блокадного Ленинграда».
И сегодня, 27 января, через 72 года со дня снятия блокады, угличане по традиции собрались вместе, чтобы почтить память тех, кто ценой собственной жизни освобождал город на Неве, а также вспомнить своих родителей, спасших их от голода и холода.

Захват Ленинграда фашистской Германией был составной частью плана «Барбаросса», в котором предусматривался полный разгром Советского Союза за 3-4 месяца. Но этим планам не суждено было сбыться. Советские люди мужественно встретили врага. С 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года, без малого 900 дней, они сдерживали фашистские войска.
За годы блокады одна лишь Ярославская область приняла свыше 300 тысяч эвакуированных ленинградцев, из них 127 тысяч детей.
За массовый героизм и мужество в защите Родины в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., проявленные защитниками блокадного Ленинграда, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР 8 мая 1965 года городу присвоена высшая степень отличия – звание «Город-герой».

Екатерина ЧИСТЯКОВА
Фото Павла КАРПОВА

Прочитано 1670 раз